alena_15 (alena_15) wrote,
alena_15
alena_15

Categories:

Еще раз про любовь к Тель-Авиву

Оригинал взят у marta_ketro в Риски этого мира 

Иногда кажется, что господь склоняется ко мне, приложив к уху жестяную трубу, вызнаёт желания и ласково исполняет - с какими-то поправками, нечувствительными в его масштабах. От меня же не требуется ничего, кроме врожденного умения хотеть – так, чтобы желание пронзало насквозь, от завитков на макушке, до пальцев ног с крашеными ногтями.

/Карлсон однажды пытался продать свои пальцы: «Подумай только, всякий раз, как ты их увидишь, ты скажешь самому себе: "Эти милые большие пальцы - мои"». Из тех, кому я передаривала свои, можно составить небольшой клуб. Не возражаю, когда меня забывают, но было бы приятно, если бы они хранили в каких-то тёмных кладовках отпечаток белой ступни, которую однажды прижимали к груди, прикрыв ладонью. Я разве много прошу?/

Но я о сбывании – как получилось в этот раз.

Пока человек молод и прост, он тщательно отыскивает места силы, чтобы припадать, напитываться и всё такое. Но однажды – не знаю, как у всех, а у меня так, - он чувствует потребность в месте слабости. Там, где разоружат и очистят, как апельсин; где можно лежать, как старая собака, и ни о чём не думать. Не потому, что там безопасно – а потому что для тебя больше не остаётся опасности, слишком ты бесплотен и малоценен для рисков этого мира. Можно взять голыми руками, так ты слаб, но скорее всего, протечёшь сквозь чужие пальцы, оставив после себя недоумение и бледный запах речной воды.

У меня для этого есть площадь Бялик, днём она по-курортному нарядна, в праздники изумительно нелепа, а в сумерках становится трогательной, как лилия, Офелия или девочка-призрак – или что вы привыкли считать трогательным. По вечерам, когда перестают носиться дети и собаки, весь этот «второй акт Жизели» выстраивается из нежно подсвеченного здания старой мэрии, болтливого фонтана с нимфеями, из камней, медленно отдающих дневное тепло, и черничного неба над головой.
Если вы пришли туда ночью, и с вами вдруг случилась эта площадь, оглядитесь, там наверняка где-то примостилась моя тень с айпадиком и сосредоточенно пишет колонку или с отвращением отвечает на вопрос интервью «чем блог отличается от литературы».

И у меня было желание, связанное с этим местом: я хотела войти в белое здание с колоннами, когда оно светится.
Нет ничего проще, туда приводят экскурсии. Но я хотела не так. Мне нужна близость и волшебство – мне, собственно, от всего это нужно. Я люблю сказочников, с их арсеналом чудес, с чемоданом реквизита ручной работы и с умением создать жизнь вечную на одну ночь. И потому я скучаю быть туристом в городах и зданиях, и никогда не прихожу, если нет шанса вступить принцессой или сбежать золушкой, теряя башмачки.
И однажды вечером я от этого тосковала, сидела у фонтана, завидовала, что за углом пахнут белые франжипани, а я не дерево, не цветок, не собака и не камень, а турист с айпадиком.




И тут. И тут!..
У меня не было травм, связанных с воздушной тревогой, но когда в тёплом ночном небе взвывает сирена, это, девочки, сильно. Внутри всё отзывается не то чтобы страхом, но порывом немедленно укрыться. Возможно, нам в детстве слишком часто показывали фильмы про войну, или это тембр такой специальный, но всякая нега и самоуверенность слетает, и не остаётся никаких иллюзий, сразу понятно, что сейчас уродливое мёртвое железо летит кого-то убивать. Вряд ли тебя, но лучше оказаться в другом месте. Немедленно.
И тут на белом крыльце появился человек, заорал и замахал руками. И все, кто был на площади, очень быстро оказались внутри здания и, стараясь, не делать лишних движений, спустились вниз, в маленькую комнату без окон.
Никто не выглядел испуганным, кроме женщины с малышом, люди подчёркнуто спокойно подождали минут десять, потом кивнули друг другу и разошлись.
Вот и весь опыт. Для жителей юга, на которых сейчас сыплются сотни ракет, это вообще не событие, а у меня, конечно, первая воздушная тревога в жизни, масса впечатлений и всё такое.

Через пару кварталов моё «всё такое» начало раскладываться на составляющие.
Я побывала в волшебном доме на площади Бялик, ну надо же. И не туристом, как и заказывала. Правда, и не в качестве принцессы, скорее, беженцем или бродяжкой, но близость, определённо, случилась, ога.
А потом мне стало до ужаса горько, я бы даже заплакала, если бы шла одна. Сделалось нестерпимо жаль весёлый город Тель Авив, который за двадцать лет забыл этот вой. Ему бы помнить отпечаток моей белой ступни на мелком песке, ему бы курить траву, пахнуть соком листьев гата, ромашковым мылом и морем. Подкармливать котиков, развлекаться, обдирать туристов и есть то, от чего толстеют. А вместо этого теперь – помнить про войну, которая всегда была рядом, но всё же не сыпалась вот так на голову.
Дальше я опять думала о себе:
хорошо, что я с мужем, он бы с ума сошёл от ужаса, сидя в Москве, а так видит, что в Тель Авиве совсем безопасно. Нет, можно изловчиться и поймать ракету даже здесь, но это должна быть настолько особая участь, что сразу попадёшь богу в руки, глупо и жаловаться - тогда уж судьба. А так, где я и где юг, до настоящей войны километров сорок;
хорошо, что я случайно сняла квартиру в полуподвале, даже окон в спальне нет, можно не вылезать из постели, если ночью прилетит;
а вот в пустыню в эти выходные ехать не надо.
На Кинг Джорж две группы демонстрантов орали друг на друга лозунгами, их разделяла проезжая часть и островок полиции. На одном тротуаре милитаристы с флагами, на другом пацифисты с барабанами. Мне показалось, немного неприлично протестовать сейчас – когда твоя страна воюет, правильнее быть на её стороне. Но я ничего не понимаю в настоящих убеждениях, конечно.
Никаких других перемен в городе я не заметила.
Утром мы ходили на рынок, и опять пришлось пережидать сирену, на этот раз, между торговыми рядами. Доллар немного поднялся, а я поймала себя на том, что на прогулках мимоходом оцениваю местность на предмет укрытия, если вдруг что. Хотя в Газе скоро кончатся ракеты, всё прекратится, и я думать забуду о войне. А как же иначе – ведь я в Тель Авиве, в городе, который разоружает и присваивает, утешает и умеет меня рассмешить, исполняет желания, помнит мои следы и точно знает, что эти милые большие пальцы - его.



От себя. 
К чему вся эта цитата? 
А просто через пару недель я прилечу в свой любимый город, и буду  ходить по его улицам, слушать шум прибоя и многолосие торговых рядов, любоваться котами Тель-Авива и радоваться встречам с друзьями. 
Tags: - Тель-Авив
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments