alena_15 (alena_15) wrote,
alena_15
alena_15

Category:

Об одесситах, создававших русскую литературу

Прочитано в ФБ
Александр Бирштейн , он же - albir

... Я не написал о Катаеве, а ведь в январе была его дата... Я только упомянул сегодня о Катаеве, показывая вам улицу Канатную.
Я не нашел очерка о Багрицком, чей день смерти сегодня.
Зато не так давно мы говорили о Бабеле.
И Юрий Олеша, чей день рождения 19 февраля. И о котором еще будем, надеюсь говорить.
Это очерк об одесситах, создававших - и успешно! - русскую, советскую литературу.
КОГДА «ВРЕМЯ БОЛЬШИХ ОЖИДАНИЙ» ПРОШЛО.

В начале-середине двадцатых произошло событие, полную оценку которого я не встречал в литературе, но которое сыграло огромную роль не только в советской, но и мировой литературе.
Смотрите: Олеша, Бабель, Катаев, Ильф, Петров, Штейнберг, Кирсанов, Багрицкий, Гехт, - ой, кого-то явно забыл! – переехали в Москву.
А там еще был и Паустовский, прилично хлебнувший одесского неба и солнца.
Был и Булгаков, явно не московской крови писатель.
Да, в столице были писатели и поэты и не хуже, по меньшей мере. Но эти, пришельцы, не растворились в бурном литературном море, а остались чистым, теплым и светлым течением, согревавшим и радовавшим. И, конечно, увлекавшим за собой.

Отношение было разным к советской власти. В принципе, резко отрицательного не было ни у кого из них, возможно, исключая Ю.Олешу, чей роман «Зависть» - страстная насмешка над тем, что происходило в стране, над тем, куда она стремилась. Но насмешка, даже высмеивание, а не протест. Хотя… Видите, я сомневаюсь. Наверное, и протест тоже. Это же надо придумать – довести любую идиотскую идею коллективизма до абсурда. Смотрите:
– Объявлена война кухням.
Тысячи кухонь можно считать покоренными…

Прежде я считал гением первой Фразы Юрия Тынянова. Но Юрий Олеша ничем ему не уступает. Смотрите, с чего начинается его роман:
– Он поет по утрам в клозете!
И это говорит один главный герой романа о другом.

А вот и мои двадцать копеек. Меня ведь часто упрекают, что фамилии у моих героев, мягко сказать – неоднозначные.
А мне было с кого пример брать! Как зовут героев «Зависти»?
Кавалеров – нищий интеллигент и Бабичев – главный колбасник страны. «Он заведует всем, что касается жратвы».
Бабичев, толстый и жирный Бабичев, которому «… хотелось бы рожать пищу».
Вот, как говорит у Олеши Кавалеров, обращаясь к женщине.
– «Вы прошумели мимо меня, как ветка, полная цветов и листьев».
А вот, что он думает о своей стране:
– В нашей стране дороги славы заграждены шлагбаумами. Одаренный человек либо должен потускнеть, либо решиться на то, чтобы с большим скандалом поднять шлагбаум.
Заметьте, это было сказано задолго до «Доктора Живаго», до Синявского, Даниэля, Солженицына, Аксенова…
Знают ли Олешу на Западе? . «Три толстяка» известны далеко за пределами страны. А «Зависть»? И она! Но сперва западный мир познакомился с огромной и злой работой Аркадия Белинкова «Сдача и гибель советского интеллигента, Юрий Олеша». Кс тати, Белинков за эту работу подвергся репрессиям. Более всего Аркадий Белинков любил ругать. Он ругал Тынянова, потом Олешу… Во многом справедливо. Но как-то зло и обидно. До боли!
Об Олеше я еще напишу.

И, наоборот, Багрицкий. Если кто из «одесситов» и был окуджавским «комиссаром в пыльном шлеме», так это именно Багрицкий. Ну, нравилась ему эта стихия. Особенно, когда сам вынужден был почти все время сидеть дома, покуривая коноплю, которая тогда называлась «Астматол».
…Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.
Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.
Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы.
Возникай содружество
Ворона с бойцом, —
Укрепляйся мужество
Сталью и свинцом…
Это из стихотворения «Смерть пионерки». Если, кто не читал, то в этом стихотворении смертельно больная девочка Валя отказалась надеть крест, протянутый матерью, как последняя надежда. И умерла…
Смешно? У Багрицкого не смешно!
Страшно? Да!
Разные у Багрицкого стихи, но во всех поражает его страстность.
Вот, любимое:

По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!..."
Бабель… Наверное, самый популярный среди «одесситов». Человек-жизнь, человек-любопытство, человек-муравей-труженник. Приняв революцию, Бабель подался на фронты гражданской войны. И… написал «Конармию» - жесточайшее обвинение в бандитизме, мародерстве, душегубстве.
А потом «Одесские рассказы». И Беня Крик с компанией. Бандиты… Но какие благородные! С чего бы это? Сдается мне, что искал, искал Бабель альтернативу силе комиссарской, силе чекистской и нашел… в налетчиках.
– В девятнадцатом году люди Бени Крика напали на арьергард добровольческих войск, вырезали офицеров и отбили часть обоза. В награду они потребовали у Одесского Совета три дня "мирного восстания", но разрешения не получили и вывезли поэтому мануфактуру из всех лавок, расположенных на Александровском проспекте…
Наверное, он не там искал. Ни разум, ни сила уже не были альтернативой черни, хлебнувшей крови и опьяневшей навсегда.
– Фроим Грач лежал там распростертый под брезентом у стены, увитой плющом. Два красноармейца курили самодельные папиросы над его трупом.
- Чисто медведь, - сказал старший, увидев Борового, - это сила непомерная... Такого старика не убить, ему б износу не было... В нем десять зарядов сидит, а он все лезет...
Красноармеец раскраснелся, глаза его блестели, картуз сбился набок.
- Мелешь больше пуду, - прервал его другой конвоир, - помер и помер, все одинакие...
- Ан не все, - вскричал старший, - один просится, кричит, другой слова не скажет... Как это так можно, чтобы все одинакие...
- У меня они все одинакие, - упрямо повторил красноармеец помоложе, - все на одно лицо, я их не разбираю...
Вообще, мне кажется, Бабель во всем искал альтернативу. Смотрите: вот «Моя голубятня» - рассказ о страшном погроме.
– Побелевшие провода гудели над головой, дворняжка бежала впереди, в переулке сбоку молодой мужик в жилете разбивал раму в доме Харитона Эфрусси. Он разбивал ее деревянным молотом, замахивался всем телом и,
вздыхая, улыбался на все стороны доброй улыбкой опьянения, пота и душевной силы. Вся улица была наполнена хрустом, треском, пением разлетавшегося дерева…
И «Король», где храбрые налетчики провезли в гробу пулемет на Слободку и дали страшный отпор погромщикам. Мечта? Реальность?
– …Слободские громилы били тогда евреев на Большой Арнаутской.
Тартаковский убежал от них и встретил похоронную процессию с певчими на Софийской. Он спросил:
- Кого это хоронят с певчими?
Прохожие ответили, что это хоронят Тартаковского. Процессия дошла до Слободского кладбища. Тогда наши вынули из гроба пулемет и начали сыпать по слободским громилам….
Вот я написал, что одесские писатели, переехавшие в Москву, оказали влияние на мировую литературу. И призадумался. А кто, собственно?

Бабель? Но как перевести на иностранный – любой! – язык, допустим, эту фразу:
- Мендель Крик среди биндюжников слыл грубияном!
Или вот:
– Старик выпил водки из эмалированного чайника и съел зразу, пахнущую как счастливое детство….
Это ж сколько ссылок и разъяснений понадобится.

Аналогично обстоит дело с другим великим писателем – Михаилом Жванецким. Мы как-то говорили с ним о том, что его язык труднопереводим и т.д… Неправ был Михаил Михайлович. Помнится мне в 2004 году была международная бабелевская конференция. Приехала профессура из США, Испании, Польши, Израиля, Германии и т.д. И не бывшие наши сограждане, а именно испанцы, американцы, сабры, поляки и немцы… И делались доклады – с переводчиком! – и провозглашались литературоведческие открытия…

А Бабель не дожил…
А жене его Антонине Пирожковой, живущей в США, на днях исполнилось 100 (сто!) лет…

Интересна эволюция писателя Ильфа-Петрова. Ничего, что я так называю? Это что? Александра Ильинична Ильф рассказывала, что ее как-то назвали дочерью писателя Ильфа-Петрова.

Смотрите. Ильф – ироничный Илья Ильф с его записными книжками, где нет-нет да и пробивалась насмешка над строем. И Петров строй, в общем, принявший. Я упрощаю, конечно. Но ведь не исследование пишу, а веселый – когда получается! – очерк о невеселых временах. А давайте-ка сравним два романа : «12 стульев» и «Золотой теленок». «12 стульев» - это первые годы после гражданской войны, преодоление разрухи, зарождение надежды. Поэтому роман не просто веселый, а очень веселый! Чего стоит только пародия на театр Вс. Мейерхольда.
И роман-сатира, роман-обвинение «Золотой теленок». А ведь это же роман о стране, где воздается не по уму, не по таланту, где «пиво отпускается только членам профсоюза». Там можно жить, только притворяясь кем-то. То ли сыном лейтенанта Шмидта, то ли участником автопробега, то ли просо совслужащим, то ли сумасшедшим…
Катаев… Как много о нем хочется сказать! Но… все о себе он уже сказал сам. Его считали лжецом и пижоном. А он всегда говорил правду. Но так ярка, необычна была его правда, что ему не верили.
– Но это ее, новую власть, он описал в образе остервенелой бабищи, присасывающейся к уху каждого нового сожителя с захлебывающимся сладострастным шепотом: «А теперь – вещи покупать!» Катаев брезгливо высмеивал политические вопросники и сходящих с ума под угрозой «чистки» совслужащих, зазубривающих стандартные ответы… (Е. Евтушенко)
Он прожил больше своих друзей. И успел много. По крайней мере, успел бросить в лицо совку и «Уже написан Вертер», и «Фиалку» и «Алмазный мой венец».
Да, он всегда говорил правду. И поступал по совести. Когда О. Мандельштам вернулся из ссылки, единственным, кто приютил «очень заразного» поэта и его жену, кто помогал им материально был Катаев.
– …Катаев был циник особого, советского типа – циник романтический, циник артистичный до мозга костей, циник, ненавидящий циников, циник, порой щедрейше помогавший всем, от кого цинизмом и не пахло… (Е.Евтушенко)
Да, он сказал злые слова о своем учителе И.А. Бунине, обозвав геморроидальным стариком. Но ведь не соврал же.
Да, он говаривал в эпоху большевистского аскетизма, что любит вкусно есть и хорошо одеваться. Так он таки да это любил.
И еще. Кто сказал, что роман «Белеет парус одинокий» о революции 1905 года. Как мы вставляли в рефераты или даже в сочинение об образе Печорина цитаты классиков Марксизма-Ленинизма, так и Катаев вставил в роман матроса Жукова иже с ним. Но этот роман и сейчас можно давать детям и внукам, ибо он об одесском, самом лучшем на свете, детстве.
Катаев создатель того, самого журнала «Юность», открывшего нам в 60-е Евтушенко, Вознесенского, Гладилина, Аксенова, Ахмадулину, Окуджаву… Мало? Рождественского, Кузнецова, Казакову…

Е. Евтушенко "Валюн".

Он всех нас кормил и печатал,
открыв заржавелый засов.
Катаевские волчата,
мы шли против лагерных псов.
Вселяя в Лубянку угрюмость,
пугая Китайский проезд,
журнал под названием «Юность»
стал юностью наших надежд.
……………………………………..
Надо сказать, что Одесса постоянно рождает и проявляет больших и очень больших поэтов и писателей. О нынешних мы еще поговорим. Но много позднее.


Tags: литература
Subscribe

  • Умка в Тире

    ...Как, как я могла дожить до седин и ни разу - ни разу! - до этого вечера не услышать её!.. Это был крик души после концерта Умки (Ани Герасимовой).…

  • Christophe Maé/ Кристоф Маэ — Где оно, счастье (Il est où le bonheur)

    Зацепило. Серьезное заболевание — хронический полиартрит фактически приковало 16-летнего Кристофа к постели. Единственным спасением оставалась…

  • Фестивальное лето. Дождливая Гринландия

    И снова июль, и снова - Гринландия! Нынче погода подарила дивную теплую пятницу, а потом обрушилась на нас проливным дождем, и шел тот дождь двое…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

  • Умка в Тире

    ...Как, как я могла дожить до седин и ни разу - ни разу! - до этого вечера не услышать её!.. Это был крик души после концерта Умки (Ани Герасимовой).…

  • Christophe Maé/ Кристоф Маэ — Где оно, счастье (Il est où le bonheur)

    Зацепило. Серьезное заболевание — хронический полиартрит фактически приковало 16-летнего Кристофа к постели. Единственным спасением оставалась…

  • Фестивальное лето. Дождливая Гринландия

    И снова июль, и снова - Гринландия! Нынче погода подарила дивную теплую пятницу, а потом обрушилась на нас проливным дождем, и шел тот дождь двое…